– В другой раз, Вайнблатт, – сказал Пит.

Они вышли из дома и пошли к пруду с утками. Расстелив газету на скамейке у деревянного мостика, они сели на нее. Ветер стряхивал с листьев висящие на них после дождя капли.

– Слушай, Пит, – сказал Лен. – Почему ты всю дорогу называешь меня Вайнблатт? Моя фамилия Вайнштейн. И всегда была.

– Она тебе не подходит.

Марк начал кашлять, и вскоре его кашель перешел в рокочущий скрежет. Шепотом матерясь между короткими прерывистыми вдохами и выдохами, он, чуть пошатываясь, подошел к берегу пруда и смачно сплюнул. Затем постоял неподвижно, прохаркался и снова сплюнул в темную воду.

– Марк, – сказал Пит, – если ты когда-нибудь прославишься, то как чемпион мира по плевкам.

– Спасибо, – сказал Марк, сплевывая в кусты. Он сел на скамейку и вытер рот.

– А я вот все думаю, – сказал Пит, – когда ты наконец перестанешь шляться, материться, плеваться и пострижешься в монахи?

– Я? С чего это ты взял? Я уже священник. Особенно в постели заметно, какой я религиозный. Там я всех наставляю на путь единения с бескрайней Вселенной.

– Ты хочешь сказать, что переносишь их всех в райские кущи?

– Именно так.

Лен встал, подошел к пруду и встал у воды, засунув руки в карманы.

– Я тут кое-куда записался, – сказал он.

– Неужто в армию вступил? – спросил Марк.

– Нет, – сказал Лен, снова садясь. – Я подал заявление на вакантное место в одну страховую компанию.

– Да брось ты. Ушам не верю.

– А что, с него станется, – сказал Пит. – Посмотрим, сколько он там продержится.

– Я уже заранее знаю, как все будет, – сказал Лен. – Они заставят меня целыми днями составлять таблицы смертности. Я буду сидеть за столом и распределять людей в зависимости от вероятности их смерти. А такой парень, как ты, Марк, получит только вторую категорию, не первую.