Пит вошел в комнату, держа под мышкой какой-то сверток в коричневой оберточной бумаге, который положил на стол. Он развернул пакет и протянул ей белое летнее платье. Она сбросила свитер и юбку и переоделась.

– Замри.

Она остановилась вполоборота к нему.

– Подойди к окну.

Она прошла к окну, подобрала юбку, повернулась, посмотрела на свое отражение в зеркале.

– Нравится? Стой где стоишь. Солнце бьет тебе в затылок, платье по бокам слегка просвечивает. Ты выглядишь просто великолепно.

Он сел и закурил сигарету.

– Красивое, – сказала она, присаживаясь на подлокотник его кресла. – Спасибо.

– Тебе идет.

– Я его буду надевать по особым случаям.

– Нет, – сказал Пит. – Лето – самый подходящий случай для этого платья. Я хочу, чтобы ты в нем гуляла.

– В солнечные дни.

– Да. Ради этого оно и сшито.

– Ты где был?

– Прогулялся по набережной. Посмотрел на лодки. Немножко тишины и покоя. В этом офисе просто птичий базар.

– Всё девушки?

– Ну.

– А чем они занимаются?

– Понятия не имею. По-моему, в основном хихикают и болтают – с ужасным произношением. Я стараюсь держать дистанцию.

– И они к тебе не пристают?

– Даже близко не подходят. Знают, что я их так отошью – мало не покажется.

– Жарко было сегодня?

– Жарко? Я просто высох как мумия. Морской воздух меня освежил. Особенно приятно было рассматривать плавающее в воде дерьмо.

Вирджиния подошла к зеркалу и оглядела себя. Потом обернулась.

– Пит?

– Да?

– Что ты думаешь про солнце?

– Что я думаю про что?

– Как ты смотришь на солнце?

– В каком смысле – как я на него смотрю?

– Да ладно, это неважно.

– Нет, подожди. Что неважно?

Он подошел к окну.

– Оно заходит.

– А я сижу здесь, – сказала она.

Он затянулся и, выпустив дым через нос, стал смотреть, как облачко тает в воздухе.